НЕДЕЛЯ ОДИННАДЦАТЬ.

17 января 2018

Пользуясь моментом, разрешите мне себя похвалить за то, как разрулила я трудовые недели во время поездки домой без ущерба расписанию блога. Оговорюсь, что сие бахвальство не покрывает качество написанного, а относится сугубо к организационным навыкам, которые вопреки моим сомнениям меня не подвели. Надеюсь, это значит, что и впредь у меня получится отлучаться на короткие поездки и не перебивать вывешивание постов. Так было бы чётко.

Мне вообще кажется, что моя продуктивность во время отдыха перевесила домашнюю норму – может быть, потому, что я так тряслась, что не справлюсь, может быть, из-за отсутствия в московской квартире интернета и, автоматически, удаления отвлекающих манёвров (до меня только в эту секунду дошло, насколько позитивную роль сыграло лишение техники – нет худа без добра!) – но по приезду домой работать стало тяжелее, материнство и всё, что в него входит быстро саечкой за испуг меня в реалию окунули (я уверена, что бесконечное кухарство и привези туда-привези сюда сконспирировались, чтобы я поскорее откинула ноги).

Больше сегодня мне, в общем-то, нечего добавить к работе над работой, так сказать, новостей нет ни о самоорганизации или трудностях с расписанием, ни о так и не появившейся пиар-стратегии, зато вместо этого есть вопрос. Каков вопрос? Так вот: каждый раз, когда Софья спрашивает меня, чем я занималась, пока он была в школе или у своего папы, я гордо, как развивающийся парус, отвечаю «Писала». За этим следует неизбежное «Чё писала?», и тут я на развилке будущего: направо пойду и, пусть не завтра, но когда-то, выжму из себя правду, как никому не нужный шпион, налево пойду – буду врать. Я публикую посты, некоторые из которых совершенно точно, однозначно, без толики сомнения не рассчитаны на прочтение моим ребёнком или, о боже, ещё хуже, её друзьями. Когда я пишу о терзаниях по поводу сами знаете, чего с женатым мужчиной, я не пишу это для школьного возраста. И ок, понимаю, что сейчас ей всего семь, и опасность пока минуема, но как упрятаться, когда она вступит в непонятную и неуловимую секту тинейджерства?

Этот вопрос даёт почву более обобщённому (как мне нравится, что у меня столько вопросов и ни одного ответа): кого из знакомых и встречных можно впустить в захватывающую подпольную жизнь, что я давеча стала вести? Свой пиар-долг, как личность антисоциальная, я выполнила и всем двум близким друзьям о блоге поведала, дальше что? Следующая логическая станция: школьные ворота. Ладно Софья, как-нибудь разберусь, но как разобраться с мамами со школьной площадки, которые узнают о беспорядочных мыслях с женатым мужчиной? Существует способ определить на глаз, кто будет, а кто не станет порицать мои думы, и как это отразится на социальной жизни Софьи? Если меня осудят, то придётся ли ей расплачиваться валютой приглашений на праздники? А коситься на меня будут у школьных дверей? Я так думаю: мы все взрослые люди, значит… не будут? Но у нас всех дети, и они друг с другом всем делятся, значит… будут? Это Карма меня в зад жалит, я уверена – за то, что сама других мам осуждала по разным разностям.

Все эти глубокие размышления направляют меня в сторону писательницы Роксан Гей и её книги «Плохая феминистка» (где-то переводят как «Неправильная феминистка»), мне до Роксан Гей как до Луны, но уж если я нашла возможность всуе её имя произнести, я эту возможность не упущу, уж будьте уверены, пусть мы будем объединены этим предложением форева. Так вот, она тоже очень честно пишет (её истории немножко посерьёзней моих) и в своей книге бегло упоминает чувство неудобства, которое вызывают у неё студенты (она преподаёт в универе), читающие её сочинения. Одним предложением во всей книге гражданка Гей своё неудобство описывает и… больше к этой теме не возвращается. Конечно, уровень письма этой женщины настолько недосягаем, что стесняйся сказанного-не стесняйся, а качество написанного покроет всю стеснённость, по крайней мере, мне так кажется, у меня же такой самозащиты нет. Выбор, в общем, не обширный: либо я молчу, либо пусть меня осудят. Но какой смысл быть блоггером, если об этом не говорить?

Лишь бы учителя не узнали. Или директриса! Я в кабинет директора не пойду, сразу говорю.