ПЕРВЫЙ СЦЕНАРИЙ.

12 декабря 2017

Моя дочь многогранна. Она способна с одинаковой лёгкостью внести мне в душу и пятки как кучу страданий, так и волшебных чувств, когда будет казаться, что не существует мира за пределами нашей квартиры, а весь «мир» сосредоточен под моим боком и укутан в полотенце. В этот вторник хочется сменить мрачную пластинку и написать именно об этом. Я много думаю на тему, даётся ли мне материнство инстинктивно и с природной лёгкостью (хоть мне не очень это определение и понятно): некоторые вещи для меня настолько просты, что я не врубэйшн, как другим взрослым дядям и тётям они не под силу (всегда выполнять то, чем-либо пригрозил, либо пообещал поощрить – это раз плюнуть), в то же время, некоторые, наоборот, навсегда недоступны для понимания. Уже сейчас, всё ещё на начальном этапе воспитательного пути, я знаю, что никогда не приду к решениям определённых дилемм: например, имею ноль шансов доказать Софье, что есть вещи, которые принесут свои плоды и пользу в будущем – если она так не думает, то хоть головой об стенку. Стрёмно.

Но сегодня не об этом, сегодня – об антонимах безнадёжности и безысходности родительской стези. Раз уж предновогодние хлопоты и праздничное настроение, то пару недель и я могу им свободно предаться и почувствовать себя ведомой теорией о том, что в детях счастье. Вот вам полное описание ситуэйшна, что уже вторые сутки поднимает мне настроение: Софья целый вечер что-то пишет на бумаге и одновременно сморит телек. Папа её по ФейсТайму вызывает, и тут я слышу-узнаю, что она работает над «сценарием». Окончен лишь первый акт, но мне уже давно всё равно на остальное, потому что первый акт вышел на удивление прэлэстным. Тут она спрашивает у папы совета о том, что придумать и написать дальше, на что сама же отвечает: «Мама, наверное, про это знает больше, лучше я у неё спрошу». Да ядрён-батон, конечно, мама знает больше! И ещё ядрёнее батон, во-первых, я брошу всё и помогу тебе с любой писаниной, и во-вторых, из-за того, что ты пишешь сценарий, у меня слёзы накатываются. Я хоть и суровая, но поныть тоже не прочь.

В монологе уже до моего вмешательства был использован взрослый лексикон, типа «торжественно», «убийственно», «ехидно» и всякие такие падежи, поэтому я так не гордилась с того дня, как… вообще не помню, над чем бы она до этого так активно кропила и что бы на меня навеяло такое душевное удовлетворение. Немалую роль тут можно отдать Сониной обсессивной натуре, в следствии чего написание сценария перешло в двухдневную навязчивую идею. Она ровно как я: шибко падкая как на отвлечения от дела, так и на само дело, никогда не знаешь, на чём задержит внимание. Возможно, на неё и кино повлияло («Человек, который изобрёл Рождество» - о том, как со скоростью ветра и в течение всего шести недель Чарльз Диккенс умудрился написать и опубликовать один из самых любимых миром роман «Рождественская песнь»), где она посмотрела, что стоит за работой гения, и давай ему вторить. Мне вообще всё равно – пусть хоть всю жизнь таким людям вторит. Обычно (то есть всегда) я всё свободное время Соню дёргаю – делай домашку, убери срач, почисти зубы, попей воду – сегодня не пискнула. Дела-то подождут! Я так много проецирую свою боязнь «недостижения» успехов и отсутствия работоспособности, что сделаю всё, что могу, чтобы она вкусила, что это такое (работоспособность, в смысле). Шансов все 99, что я переборщила с анализом ситуации, но мне всё равно, пусть лучше так, у страха глаза велики.

Соня решила, что сценарий предназначен для неё одной и является монологом (что меня не удивило: растёт нарцисс до мозга и костей, идеально подходящий для шоу бизнеса), который она рьяно репетирует для школы. Да и молодец, иди покажи им всем, пусть знают! И всегда-превсегда можешь оставаться уверенной и в полном спокойствии, что я буду как лист перед травой в любое время дня и ночи, когда тебя приспичит предать думы прозе, чтобы все услышали твой голос и что ты им хочешь сказать. Было бы глупо просить о помощи кого-нибудь ещё, а не меня, мега серьёзного блоггера. Пойду пока посижу, покусаю ногти от нетерпения и предвкушения недалёкого будущего, в котором мы вместе будем предавать слова экранной бумаге.