ПОРА ПРОГУЛОВ.

19 декабря 2017

Каждую рабочую неделю я даю себе торжественное, но шаткое обещание написать что-нибудь позитивное о родительской стезе, и каждую неделю так же торжественно обещаю его сдержать, потому что, конечно, прелестей в «родительстве» немало, но, ядрёна вошь, Соня каждую неделю выкидывает такой выкрутас, что все прежние выкрутасы беззаветно блекнут. Семь-то ей, может, и семь, но она конспиратор, а не девочка, у которой всё случайно получается, я в этом уже не сомневаюсь.

В последний день четверти я забрала её из школы на пол часика раньше, чем все, как и положено по статусу клёвых мамаш, чтобы сходить посмотреть «Чудо». (Я вас умоляю, бросьте все дела и заботы и сходите на него. Кино не о новогодних чудесах, но должно было бы быть: в нём столько души, доброты, смелости, великолепия, просмотренных сквозь призмы детства, воспитания и дружбы. Оно вас вознесёт, и вы будете парúть весь оставшийся день, я вам обещаю. Плюс, Джулия Робертс!) И, наверное, оно оставило в моей дочери след или что там ещё, потому что я не вижу другой причины, по которой надо было выбрать именно этот вечер для замаринованного признания в том, что два месяца назад она разыграла в школе, что её рвёт, дабы прогулять уроки.

Семилетний ребёнок отпросился в туалет с целью, чтобы притвориться, что она там блюёт, и чтобы вызвали маму забрать её пораньше. А потом по новой на следующий день(!) Я те два дня помню, как вчера: я так переволновалась за её здоровье, всё пыталась найти, в чём же причина недомогания, что чуть шарики за ролики не заехали. Помню так же, что разнервничалась из-за впустую проведённых двух дней: как все родители, не обладающие помощью из вне, я свои планы и списки дел составляю с чётким учётом расписания школы и доп. занятий. Плакали мои списки длинною в два рабочих дня.

Ну и как с этим разбираться? Ложь серьёзная, мне кажется. Достаточно взрослая. Ложь не их тех, что могут быть исправлены обычным выговором, и орать не имеет смысла. Это ложь, упрёк в которой должен быть аккуратным и продуманным, дабы удостовериться, что наказание несёт в себе нужную силу и смысл: чтобы и предотвратить её повтор (ага, как же), и чтобы Соня, хоть и ощущая всю дополнительную серьёзность ситуации, не была спугнута с пути дальнейших признаний, которыми она решит благословить меня в будущем (я не трус, но я боюсь). Так что это не из темы «два дня запрет на телевизор».

Ну чё, я сказала ей, что, коль она хитра на такие взрослые обманы, то и на их исправление должна быть способна. Пусть идёт к учителю и во всём признаётся. Справедливо так? Правильно? Кто-нибудь знает? Перепугало-то её это несомненно и неслабо, так что в этом плане всё сработало безотказно, и я знала, что никто в школе наказывать её не станет. Соня, правда, так плакала, так боялась – наказание не для слабонервных, это я вам точно скажу. Но всё сделала. Собрала кишки с утра в кулак, ещё поныла, и пошла с повинной к учителю. Теперь не знаю, правильно ли, что я за это ею горжусь?

Честно говоря, мне тяжеловато это равновесие между преступлением и наказанием иногда даётся. Перевес бывает еле заметным. С одной стороны, я для себя решила учить дочь рассматривать «наказание» как неизбежное последствие серьёзных проступков, как настоящих, так и будущих. Я хочу, чтобы она не тряслась от страха, чтобы культивировала в себе навык смелости, который разовьёт в ней (редкую) способность принимать на себя как свою вину, так и следствие. Честно-пречестно, я верю в то, что праведность в тандеме с умением просить прощения прослужат добрую службу, и если научишься бодать свои собственные косяки, то априори будешь более порядочным человеком, чем половина населения, что постоянно трусят, устаёшь от них жутко и сил уже нет.

С другой стороны, если Софья так рано схватит, что наказание – ни что большее, чем составляющая жизни и ни здоровью, ни жизни угрожать не может, то не наплевать ли ей будет? Прочухает, что страшнее чёрт намного, чем его малюют, и пиши пропало. И тогда что? В общем, я, как всегда, в борьбе и непонятках, знаю, что что бы ни сделала, всё равно накосячу.